Извините для вас эта игра недоступна целуй и знакомься

Book: Правила чужой игры

Когда это количество будет потрачено, коктейль пропадёт до следующей покупки. ••• Встречайте мобильное приложение «Целуй и Знакомься»!. Если даже при нормальных обстоятельствах это великое чувство с годами совместной .. Вы знали, какое вас ждёт наказание, когда шли в милицию со своим заявлением? .. Извините, пожалуйста, меня задержал врач. Но радио на стене продолжало играть, а потом, когда ногам в ванне стало совсем. Не бойся, он не проснётся, - горячо прошептала она, целуя Иванова в щёки и губы. . Для меня он Александр Павлович. Я, наверное, не смогу Вас просто по имени Держи, это тебе, - сказал Иванов, войдя на кухню, и протянул девушке и не отталкивая его, и Иванов понимал, что всё это только игра.

Есть удобные присоски для закрепления упоров члена к собственным ляжкам. Если в доме нет электричества, можно закрутить долговременно работающую стальную пружину механического действия. Лежи себе полёживай, а нежный и навазелиненый член будет работать, как нужно.

И никаких тебе хлопот и проблем с мужиками. Проблема только одна - дорого стоит эта японская штучка, и её может украсть любая лагерная "соперница". В остальном же - полная иллюзия близости с мужчиной и благодать: Ну, так это же в Японии - у них там электроника во всём! А у нас, если и сделают когда-нибудь, то из резины для автопокрышек - всё равно радости не принесёт.

А ведь из истории развития человечества было известно даже заключённым, какие "номера" выделывали в Риме ещё до нашей эры рабыни, да и распутные матроны из богатых семей. Современным бабам такое даже в лагерных бараках не приснится. Хотя знали - есть такие книжки и на русском языке, в библиотеках для интеллигентных людей. Галина спасалась в неволе воображением. Закроет ночью глаза, перенесёт себя памятью из-под одеяла на нарах за 2 тысячи километров в горячие и сладкие объятья, к любимому Коленьке, и наступает у неё в мечтах всё, что бывало когда-то и наяву.

Любимый входит в неё, начинает двигаться, целует в губы, нежные соски на груди А впервые началось у неё с ним это. Она любила ходить на скалы, что нависали с берега над бухтой, и оттуда наблюдала за тихоокеанскими приливами, надвигавшимися на воды Берингова моря каждые 6 часов.

Волны поднимались, росли, покрываясь белопенными барашками. И нарастал и всё ширился шум - по всему побережью, на сотни километров. Затем огромная волна, вдоль всего видимого берега, ударялась о скалы, и вверх, словно от разрывающихся снарядов, взметались фонтаны воды.

Море делало огромный вздох, следовала пауза, а затем раздавался новый шумный вздох и взмётывались фонтаны. Грохот стоит обычно такой, будто по всему фронту в тысячи километров идёт артиллерийская подготовка. Сила стихии настолько захватывала душу, что Галина забывала обо всём на свете.

Стоя вверху на своей любимой скальной площадке, она ощущала себя то альбатросом, то вольной чайкой, парусившей на белых крыльях над океаном. Нигде и никогда в жизни до этого не испытывала она такого восторга. Небо над головою - прозрачное и бесконечно высокое, водная стихия - до самого горизонта, и нет ни одной человеческой души нигде, только выкрикивают от радости чайки и мчатся через тебя тысячи кубометров чистого воздуха.

Огромная воля и бесконечный простор. Пустынно - и одновременно шумно; это дышит сам океан - от Хатыни до Японии и. Где ещё такое почувствуешь или встретишь?. Однажды её увидел высокий костистый Николай Сенцов, дежуривший на маяке. Она стояла тут, у "себя", почти нагая, подставляя высокому солнышку то смуглую спину, то упругую девичью грудь без лифчика.

Не знала, что он давно уже наблюдает за. А он взял и позвал: Она не смутилась почему-то. Наверное, оттого, что знала: А какие густые косы, а карие глаза!

Значит, любовался, если позвал. Надев не спеша лифчик от купальника - никого ведь не было, когда раздевалась - она отозвалась: Знала, электрику Сенцову 34 года. Читал в клубе со сцены стихи Маяковского. Говорили про него, что пишет стихи и сам, но - не под Маяковского, а под Есенина. Знала и его жену, и детей. Но то, что у него такие вот добрые и светлые глаза, восторженно устремлённые на неё, увидала - вернее, открыла для себя - впервые, когда подошла к нему, неся в сумочке платье, туфли и шерстяную жёлтую кофточку.

Здесь, возле маяка, поставленного чуть ли не на краю света, всё-таки было прохладно, кофта нужна. Одна, без друзей, без любви. Она смущённо пожала плечами. Она кивнула, и от смущения отвернулась от него - заинтересовалась чайками, которые носились над скалами и пищали.

Но Сенцов продолжал смущать её, находясь у неё за спиной: Не оборачиваясь к нему, она приподняла и опустила свои худенькие плечи. И чтобы не молчать, спросила сама: Ведь огонь на маяке зажигается только ночью. Искать неисправность всю ночь? А корабли - пусть плавают, как хотят?

Вот поэтому всё проверяется днём. Поэтому - ходим на работу. Проверяем, работает ли электродвижок? На случай, если шторм, и электричество из города отключится. Ты была когда-нибудь на маяке? На первом этаже башни Галина увидела небольшой автономный электродвижок, работающий на бензине - как на автомобилях.

Николай показал ей, как он запускается и работает. Затем, выключив движок, повел её по винтовой лестнице на второй этаж башни. Там было тихо, тепло, ветер сквозь толстые стены нигде не задувал. Солнечный свет проникал в круглое уютное помещение через окна-иллюминаторы с толстыми стёклами, поэтому в нём было сумеречно, и Сенцов включил электрический свет.

Тепло даже в сильные морозы. Осматривая зал, Галина увидела большой письменный стол у стены под иллюминатором, 2 стула и диван, накрытый клетчатым летним одеялом. На столе были электрический самовар и настольная лампа с матовым стеклянным абажуром. Она, поощрённая его улыбкой, осмелела: Там есть и ацетиленовые лампы, на случай, если всё поотказывает.

Наш маяк - не приёмный, а только указательный - для определения проходящими судами своего места вдоль побережья. Ушёл погулять на волю. Разве может один человек Когда нужно разобрать и починить движок там или другое оборудование. А когда всё исправно, зачем же нам держать тут лишних людей?

Это на приёмных маяках целая служба дежурит. Там у них - радиотехнические и акустические установки, связь по радио. Или - сигнальные пушки. А у нас - даже радиопередатчика. Стало быть, не положено нам по штату и дежурного радиста. У нас - вход в бухту простой, не опасный: Разве что пьяных, одуревших от водки. Так дверь у нас - железная.

Сиди возле радиоприемника на дежурной волне, и занимайся, чем хочешь. Могут и метеорологи сообщить штормовое предупреждение населению. А мы его - местным рыбакам, властям. Приемник сразу же откликнулся далёким голосом анадырского диктора: Стало слышно, как где-то далеко, прорываясь сквозь эфирный фон и грозовые разряды, заиграл духовой оркестр, и зал под протяжные вздохи океана стал наполняться звуками вальса "Амурские волны".

И уютно, и музыка есть, и кот Маркиз, говорите. И даже самовар на столе! И магнитофон есть, - похвалился хозяин. Вот за этим столом. Если б не такая работа, не такое уютное, как ты сказала, место, может, и не писал.

Дома - мне совершенно не пишется. Вернее, знаю, да говорить об этом не хочется. А здесь, - он подвёл её за руку к круглому окну-иллюминатору, - погляди, какая красотища! Стихи тут - сами наружу просятся. Она, глядя через иллюминатор на морскую синь, скалы с чайками, неожиданно попросила: Стоя чуть позади неё, он с чувством продекламировал: От звезды до звезды - ерунда, если взглядом От мечты до мечты - вообще ерунда Он умолк и смотрел в синюю даль тоже, когда она, поражённая смыслом услышанного, порывисто обернулась.

Ему что-то передалось от неё - необъяснимое, потянувшее к немедленному отклику. Лицо его переменилось, глаза стали прекрасными, а слова проникали в самую глубину души: Ничего не поделаешь - осень. Ничего не попишешь - дожди. Ветер листья куда-то уносит. И не крикнешь ему: Если б листья одни, да и. Может, с ними летят мои дни. Может, с ними проносятся годы Да не может, а точно - они, Это явственно так в непогоду.

Ничего не поделаешь, годы, Ничего не попишешь, летят Вот и строки об этом из моды Всё-то выйти никак не хотят. А ещё - можно?. Увидев теперь в её глазах не напряжённое удивление, а счастливый восторг, он рванулся в чтение, как в сладкий дурман: Странно, сам в себе стихаю, Будто нет меня во.

Нет того, кого стихами В полночь мысли настигали, Страстно по сердцу стегали И кружили в тишине Странно, сам в себе воскресну, То ль от жизни опьянев, Заверну в такую бездну! Хоть, ещё и неизвестно, Может песня не по мне Он стоял перед нею бледный, красивый от охватившего вдохновенья, и она, не сознавая до конца, что делает, осторожно поцеловала его в щёку, невинно пробормотав: Я очень благодарна вам Господи, что сотворилось с ним!

Он тоже поцеловал её, слегка притянув к себе, но не в щёчку, а в губы - правда, тоже нежно и с благодарностью. Затем отстранился, сумбурно заговорил: А я ответил, что не хочется говорить. Но тебе теперь - откроюсь! Хотя это и невесело, да и действительно стыдно. Живём мы с ней - плохо, ей чужды мои увлечения! Но изменить ничего уже нельзя - двое детей, понимаешь!

А ты вот - целоваться ещё не умеешь - а душу поэзии чувствуешь, словно струна пальцев. Тут же - только пьют все и пьют. И жена моя пьёт. Она ещё не понимала всего, что происходило с ним, но кивала, потому что чувствовала: Её потянуло к этому странному человеку. А его - к ней, сомненья в этом у неё не.

Как и не было опасения, что он может поступить с нею как-нибудь нехорошо. Она чувствовала - ему нужна была её поддержка. Нет, даже не поддержка, а её присутствие возле него в качестве искренней и понимающей слушательницы.

И она слушала его стихи в тот день и слушала. Они у него были искренние, идущие от души, к тому же с большой силой воздействия. Она только не понимала тогда, что это признак крупности поэтического дарования.

Растроганный её отношением к себе, он достал из какого-то тайничка бутылку марочного портвейна, и они её незаметно и с радостью выпили. Никогда ещё не было у неё так легко и хорошо на душе. А потом Николай вдруг очень доверительно и, глядя ей прямо в смеющиеся, должно быть глаза, спросил: Ты ведь не умеешь И она, понимая, несмотря на ударивший в голову хмель, что это - только вежливый предлог, а на самом деле ему просто хочется целоваться с ней, согласилась.

Потому что хотела целоваться. Ей даже такие сны часто снились, что её целует и гладит во сне то киноартист Вячеслав Тихонов, которого она видела в кинофильме "Дело было в Пенькове", то артист из фильма "Цирк" - рослый такой, белоголовый. После таких снов всегда хотелось и целоваться, и даже свою невинность потерять. Но целоваться было не с кем, и она и не умела. А тут вдруг такое предложение!

И она в ответ тоже слукавила чуток: Вот с того дня и начались у неё отношения с Николаем Сенцовым, как в Пенькове у девушки агрономши с женатым трактористом Матвеем Морозовым. Даже песня из этого кинофильма "Парней так много холостых, а я люблю женатого" стала для Галины любимой до душевной боли и крика.

Потому что пришло её время любить и отдаваться своей запретной страсти с любимым человеком тайно от всех, на маяке, и только по ночам. Тут уж она больше не думала о "подлости", о которой когда-то предупреждала Николая при учении целоваться - любовь затянула её, детдомовку, не знавшую не только родительской ласки, но и обычного человеческого тепла.

А любимый человек читал посвященные ей стихи, называл её нежными именами - "зоренька моя ясная", "ласточка", "зайчик", гладил по голове, словно родной отец, влюблёно целовал.

И ей самой, изголодавшейся по всему этому, хотелось целовать его руки, которыми он гладил её и от которых излучались тепло и доброта родственной души - такой у неё никогда до этого не было.

Целуй и Знакомься

Он заменил ей собою весь основной мир - отца, мать, любимого. А какие были у него лучистые глаза, когда смотрел на неё или читал ей свои стихи! Наверное, и у самой лучились глаза - она это чувствовала. Ей было так хорошо с ним, что после расставаний она начинала вести счёт часам: А потом, когда уже шла к нему, считала и минуты. Сердце её отчаянно колотилось. На работе перестала уставать. А ведь ещё нужно было снова прожить целых 48 часов!

И когда они оставались, наконец, позади, и она бежала в темноте с колотящимся сердцем к маяку на скале, ей опять начинало всё нравиться: И хотя ей не нравился только поселок, в котором она жила и в котором все беспробудно пили, всё равно душа в эти минуты пела от счастья: Спасибо, что и Колю послал мне на самом краю света!

Что он светит мне оттуда своим маяком! Нет, своим сердцем, как Данко у Горького Но всё равно на всю жизнь запомнились не только беременность и последовавший за нею подпольный аборт, а и многие близости с Колей в его поэтическом маяке. Так и стоит до сих пор перед глазами этот маяк, поставленный на краю государства среди скал, чаек и моря. Там - даже океан живой и дышит шумными протяжными вздохами. Там действительно был простор и воля, как у свободной чайки.

И красота отношений после волшебной музыки и стихов, посвященных только. Всё осталось там, на краю света Особенно запомнился вечер под новый, й, год.

И ночь, которую провела вместе с Колей, не разлучаясь ни на минуту. Коля сделал всё для того, чтобы попасть на маяк в ту праздничную ночь.

Book: Правила чужой игры

Его напарник по дежурству пожилой электрик Рогачёв, который должен был заступать на дежурство го, согласился с радостью, когда он пообещал ему, что отдежурит вместо него на маяке, но всё же спросил: Со Светкой, штоль поругался, што бежишь от неё в такой праздник? Хочу новую поэму закончить - прямо руки чешутся! А дома у меня, сам знаешь, не получится. Светка выставит водку, ну, и перегорю Ты уж притворись сегодня, что заболел, мол.

Я и с Тепловым хочу договориться, чтобы и он не приходил первого, а напился. Двое суток - мне вполне хватит. Так что приходи на маяк аж второго числа вечером. Легко договорился Коля и с Михаилом Тепловым. Но только пришлось потом, вечером первого, бежать домой и врать пьяной жене: А Рогачёв - тоже пьян, как и. Вот такие, значит, дела. И хотя обоих пьянчуг-электриков он предупредил, чтобы никому не проболтались о заключённом с ними уговоре, однако протрезвевший потом Теплов сообразил, что дело не в стихах и сообщил о своём предположении жене.

А та после праздников - жене Коли, Светке, и началась после этого за ними слежка. Но тогда, в те новогодние двое суток, счастью Галины не было, казалось, пределов. Она тоже подготовилась к своему счастью заранее - стол на маяке был заставлен ею сплошными деликатесами и марочным вкусным вином. Музыка, которая, словно радостный вихрь, ворвалась к ним в ту ночь из Анадырского радиомаяка, тоже была, будто подарком судьбы.

Сначала лихо отмандолинила, заражая огнём, итальянская тарантелла. Затем обдала души горячим чувством народная песенка неаполитанских моряков "Марек-яре". Её сменили старые русские романсы, романсы сменились лучшими песнями советских композиторов. Слова этих романсов и песен проникали в самую душу, от них сладко замирало сердце. А потом, загоревшись от них, Коля стал читать ей свои стихи - тоже хватавшие за душу. Наверное, она и любила-то его более всего за эти стихи, нежели за красоту и характер.

Характером он был слаб, его самого надо было защищать, а не ждать от него защиты. Раздевал он её в ту ночь с такой необычайной нежностью, что она млела от его прикосновений, словно воск. А какие произносились при этом слова!. А пальцы были уже там, возле желания, и гладили, гладили И вот уже в ахнувшее от счастья тело вошла сладкая до дрожи мужская сила, взметнувшая в ней встречную страсть, которая была пока ещё сдержанной, как размеренные вздохи океана, вздымающегося где-то внизу, у подножия скал.

В иллюминатор светила луна и делала в помещении всё призрачным. Новогодняя сказка, да и только!. Первая близость в жизни девушки с любимым человеком всегда великое ожидание, а всё последующее - и прекрасное потрясение, после которого открываются новые грани счастья, и каждый раз новый взгляд и на саму жизнь, и на прекрасный мир. Наверное, поэтому такие минуты и запоминаются навсегда. А тут была целая ночь, проведённая. К тому же в ту ночь произошло и другое новшество - зачатие.

К сожалению, оно оказалось не счастливым и привело её к трагедии, которая тоже запомнилась навсегда. А ведь перед этим ей были прочитаны стихи о том, что такое рождение человека. Подумать только, я бы мог не знать Про этот мир - про землю, небеса И не сочился б свет в мои глаза, И не кружила б голову весна Подумать только, я бы мог не.

Нет, это всё уму непостижимо Надо любить И надо быть любимым, Чтоб явленье собственной судьбы Понять. И вновь восславить ту случайность И ту любовь за всё благодарить: Если бы мать с отцом не повстречались, Подумать только, я бы мог не быть, И без меня бы годы мчались А жизнь, она была бы всё равно. И кто б моё отсутствие заметил?.

Подумать только, что живу на свете, Как будто так и быть оно должно Смешно теперь, когда вот стала старухой, даже подумать: А эта "Лечкомиссия" была рядом с центром. Одна из надзирательниц благоволила к молодой и неопытной Галине, ну, и отпустила её с расчистки на полчаса, сказав: Только не опаздывай мне, смотри! Помнится, даже подумала о ней: У медсестры от изумления поднялись брови: Нам - нельзя жить. В каком ещё лагере?

И Галина решила оставить её в покое: Оставшись внизу и разглядывая свой тюремный вид в большом зеркале, перед которым остановилась, Галина ждала. Минут через 10 она стала переживать: Отдала целых 6 рублей, а кому - даже не известно. Теперь, в случае чего, и спрашивать будет не с. А надзирательница только посмеётся надо. Кто же так делает? Даже имени не спросила! Только сначала, увидев над зеркалом круглые электрические часы на стене, дала себе зарок: В зеркале она видела свою чёрную шапку-ушанку - как у зеков-мужчин, старые стоптанные валенки, с которых натекла на паркетный пол небольшая грязная лужица.

И всё время было страшно: Теперь же, ласково глядя на эту мордатую бабу в синем сатиновом халате, спросила: Мордатая ответила охотно, но с удивлением: Тут - все в белом! Галина тихо отошла от неё и вновь принялась следить за большой стрелкой, нервно дёргавшейся каждую минуту от электрического импульса.

Как только вздрогнет стрелка ещё раз - нет, пару раз - можно возвращаться к надзирательнице. Галина была уже близка к слезам, когда на ступеньках, идущих со второго этажа, появилась пожилая женщина с разъеденной на руках кожей. Было видно, как она торопилась. Галина даже дёрнулась от счастливого удивления, словно нервная стрелка на часах. Приняв из рук в руки лекарство и сдачу, она всё-таки тихо заплакала - не выдержали нервы. Извините, пожалуйста, меня задержал врач.

Она ещё долго смотрела Галине вслед, будто чем-то мучаясь или на что-то решаясь. Наверное, хотела предложить заключённой, чтобы та заходила ещё, если что-нибудь понадобится из лекарств. Низко опустив голову, почти бегом, она пустилась назад - видно, ждал врач, которого боялась. Трамвай остановился возле Транспортного института - тупик, поворотное кольцо. Но водитель, выпустив пассажиров, объявил по селектору: И перегнал вагоны в тупик.

Сходить и себе, что ли?. Пока не закрыл двери". Выходя, она вспомнила другой тупик, настоящий, в который загнала её жизнь после освобождения из тюрьмы. Николай писал ей в далёкую неволю трогательные письма, посылал стихи и ждал её.

Сообщил, что развёлся с женой и получил в посёлке ту самую комнату, которую занимала Галина до суда. Документы на жительство после освобождения из лагеря она выписала, конечно же, на Хатынь, где её ждал Коля и откуда 2 года назад её забрали в тюрьму, то есть, отвезли на пароходе во Владивосток. Теперь ей нужно было появиться в Хатыни опять, предъявить поселковому Совету справку об освобождении, получить в нём паспорт, зарегистрировать свой брак с мужем и прописаться на его жилплощади.

Только после этого можно снова устроиться на работу, заключив новый контракт с консервным цехом по переработке рыбы. Первым её шагом, сделанным на пути к новой жизни, была покупка билета на теплоход, идущий из Владивостока аж до Полярного Круга в Беринговом проливе, с заходом, разумеется, во все морские порты на севере, в том числе и в Хатынь.

Казалось, не дождётся, не доживёт до отплытия. Не верила, что через месяц увидит родной маяк на скале и милого Коленьку. При одной только мысли о нём у неё замирало сердце и возникали такие мучительные желания близости с ним, что боялась помешательства на этой почве. Заключённые рассказывали, такое случалось иногда с теми, кто долго воздерживался. Когда океанский теплоход прошёл траверз трёх Командорских островов - это я параллель северной широты, широты Казани на Волге, довольно солнечной и теплой - с севера потянуло вдруг холодом.

А за безлюдным мысом Олюторским с его автоматическим маяком на высокой горе, которую прошли ещё через 12 дней, Берингово море встретило их снежными зарядами, и она вспомнила пожилого матроса Андрея Ивановича Коростылёва, который сказал ей 9 лет назад про место, в которое она плыла: А она вот теперь на крыльях летела бы туда, словно чайка к родной скале, только бы скорее добраться.

Там, казалось ей, её ожидает великое счастье. Не было, правда, "подъёмных", как 9 лет назад по "вербовке" - билет пришлось покупать на собственные кровные, что заработала в лагере - но ничего, счастье не в деньгах. Стоя на вздымающейся от волн палубе, она вспомнила: Наверное, потому, что своего дома с номером квартиры у неё никогда не. Сначала был чужой дом в ссылке. Потом - комнатёнка в бараке для семейных северян в посёлке Хатынь - тоже без названия улицы.

Без номера барака и без названия улицы. И вот теперь, на океанском теплоходе, задирающим свой огромный нос на метровую волну, казалось, к самому небу, и, упирающимся там высокой мачтой с антенной в тёмные тучи, опять несся из палубного репродуктора всё тот же бодрый и мощный припев: Мой адрес - не дом, и не улица, Мой адрес - Советский Союз.

Вместе с океанским протяжным вздохом нос теплохода опускался вниз, следовал тяжкий длинный шлепок о маслянисто-тёмную воду, и бодрая песня выныривала из пучины снова и летела опять к свинцовым облакам, радостно извещая сопровождавших теплоход альбатросов: Мой адрес - Советский Союз. Галина снова плыла в свою Хатынь, в свой безадресный барак. Видимо, дежурный радист на теплоходе тоже был человеком не семейным, жил безадресной холостяцкой жизнью и ему нравился припев к этой песне.

Откуда знать было, что припев этот врежется теперь в память на всю оставшуюся и снова безадресную жизнь. Долгожданный маяк на скале она увидела задолго до подхода к.

И сразу вспомнила дорогу из посёлка к маяку, по которой пробиралась ночами к любимому. Каменистая тропинка эта тянулась по каньону, пробитому, может быть, тысячу лет назад, бурной водой Хатырки.

Петляла между камней и валунов. Взбиралась на мокрые от дождей скальные выступы. Галина даже в безлуние и пургу узнавала каждый крупный камень, каждый подъём.

И ничего не боялась. Только вздрагивала, если почти из-под ног взлетала вдруг вспугнутая ею кайра или чайка. Но, как только за последним поворотом показывался огонь маяка вверху, она успокаивалась. Поднималась вверх безбоязненно, не боясь сорваться вниз и разбиться о камни. Океан внизу казался ей живым существом, вздыхающим устало и шумно. А наверху - ждал Коля. Прижимал к себе и целовал.

А потом замирал и слушал, как стучит у неё сердце. Оно и вправду готово было выскочить из неё, так рвалось к нему. Вот и теперь он должен был встретить её в порту. Радиограмму она отправила ему, когда заходили в порт Тамак. Тут уж и плыть-то оставалось километров каких-то! Господи, как тяжко они ей дались, эти последние морские мили! Даже ночью не уходила с палубы, боясь пропустить "Колин маяк". Он показался и приветственно замигал ей из ночного пепла только под утро.

А потом ещё плыли к нему и плыли, пока не погас - стало светло. На скале никого не было, когда подошли. Не прыгал никто от радости и на площадке возле фонарного устройства на маяке.

А вот он и порт вдали - высыпало встречать всё население Прибытие теплохода в северные порты - всегда большой праздник для жителей: Хлеба в доме не оказалось.

Я сослалась на то, что не успела зайти в магазин. Дочь стала меня упрекать, что я ее не люблю, что я плохая мать и. Мне было трудно, но я соглашалась со всеми ее утверждениями.

Потом стала сама говорить, что с матерью ей не повезло. В такой борьбе, где я все время уступала, прошло месяцев семь. В конце концов без наставлений дочь взяла инициативу на себя, сама распределила обязанности. Мне была отведена роль поварихи: Она убирала квартиру, ходила в магазин.

Большую стирку мы делали вместе, мелочи она стирала. Постепенно у дочери наладились отношения с подругами в классе. Она стала спокойней, уверенней в. Через год нашла себе работу в кооперативе, который делал игрушки. Я ей помогала освоить процесс. Так решился вопрос с ее гардеробом. На него она стала зарабатывать. Летом следующего года на отложенные деньги мы купили ей путевку в лагерь. После возвращения я заметила, что моя дочь села за пианино. Она мне рассказала, что в лагере подружилась с парнем из другого города.

Договорились переписываться и встретиться на следующий год, а может быть, раньше. Так к моей дочери пришла первая любовь. Мне было приятно, что она поделилась со. Если бы я не изменилась, вряд ли я могла бы быть для дочери подругой. Еще более серьезными бывают конфликты, когда дети становятся взрослыми, а родители продолжают активно вмешиваться в их жизнь. Подросток в возрасте 15 лет, всегда примерный мальчик, серьезный, занимающийся в спортивной школе и подающий большие надежды, неожиданно увлекся девушкой 18 лет.

Он стал поздно возвращаться домой, пропускать тренировки, хуже учиться в школе. Девушка, с которой он встречался, имела большой сексуальный опыт, что также пугало родителей. Сын же говорил, что любит ее, что он уже взрослый и знает, что ему делать.

Убеждения, скандалы эффекта не давали. Мать постоянно рыдала, отец был подавлен: По моему совету амортизацию проводил отец: Мы как-то прозевали, что ты уже вырос. Ты действительно больше понимаешь в жизни и благороднее.

И любить ты можешь. Действительно, какое это имеет значение, что она старше и уже имеет сексуальный опыт? Может быть, это даже. Не буду описывать изумление сына. Отношения окончательно наладились дня через три. Мать тоже освоила технику амортизации и через неделю была выписана из больницы в хорошем состоянии. Я уже не могу смотреть на мужа, скоро у меня пройдет вся любовь, - с волнением и слезами на глазах говорила миловидная женщина 36 лет, придя на занятия в группу.

К занятиям она приступила с энтузиазмом, а через неделю рассказала следующее: Я как-то не так, с ее точки зрения, убрала постель, и она сразу заметила, что ее сын мог бы выбрать жену гораздо. Я тут же с этим согласилась, добавив, что он мог бы взять жену не только более хозяйственную, но и красивее, умнее, моложе и.

Я вспомнила, как она упрекала меня раньше, и перечислила свои недостатки и достоинства мужа. Глаза свекрови расширились, чувствовалось, что она потеряла ориентировку. Не сказав ни слова, она включила телевизор и с отсутствующим видом стала его смотреть. Вскоре ее стало знобить. Она накинула на себя плед. Здесь наблюдается очень интересное явление: Свекровь по причине, о которой скажу несколько ниже, находилась все время в состоянии постоянного эмоционального напряжения, которое обычно сопровождается выбросом в кровь избытка адреналина и ряда других веществ.

В норме они необходимы нам и расходуются в процессе деятельности. Иногда они накапливаются в большом количестве, и для их разложения требуется особо интенсивная деятельность. Если этой деятельности нет, то у одних начинает повышаться давление, у других болит желудок и. Вот почему скандал не так неприятен, как это может показаться. Во время конфликта, особенно протекающего бурно, происходит энергетическая разрядка, которая приносит временное облегчение. Некоторые даже засыпают сразу после конфликта, а потом, вспоминая, говорят, что всласть поскандалили.

Любая, даже самая интересная, работа вызывает в организме то или иное напряжение. А если ее нет? Тогда на выручку приходит конфликт. Итак, лучшая профилактика конфликта — любовь. Теперь вам понятно, почему конфликтует свекровь нашей героини? Правильно, прожила она всю жизнь без любви, компенсируя ее конфликтом, а когда лишилась этого заменителя, ей стало плохо.

Когда мои ученики выходили при помощи амортизации из конфликта, довольно часто их партнерам становилось хуже. Нередко они отмечали у себя состояние некоторой подавленности, так как вдруг обнаруживали, что им становилось неинтересно общаться со своими прежними партнерами. Ничего страшного в этом. Какое-то время вас если вы придете к нам поддержит группа, а затем и у ваших близких начнутся положительные изменения, и они приобретут для вас интерес еще больший, так как вы сами способствовали таким переменам.

Но если этого не произойдет, вы расстанетесь безболезненно для обеих сторон. Для вас начнется новая интересная жизнь, партнер же найдет себе другого партнера для конфликтов, раз они ему необходимы.

А если он захочет вас вернуть, то обратится к вам и обучится технике амортизации. Рассмотрим ситуацию разрыва отношений. Меня пригласили на консультацию в неврологическое отделение к больной 45 лет. Она не могла ходить и стоять, хотя в постели ноги производили движения в полном объеме. Это был функциональный паралич нижних конечностей, связанный не с гибелью нервных клеток, а с их торможением. Такой паралич развивается обычно после тяжелого душевного переживания, является одним из симптомов невроза и при правильной терапии проходит бесследно.

Она же болела уже около восьми месяцев. Лечение эффекта не давало. Вот вкратце ее история. Восемь месяцев назад муж совершенно неожиданно объявил, что у него есть другая женщина, а с ней он будет разводиться. У нее тут же отнялись ноги, она громко рыдала, рвала на себе волосы.

Упрекала его в том, что посвятила ему свою жизнь, отказалась от всего, окончила только техникум, а его — рабочего — довела до главного инженера. Детей у них не было по его вине, и они взяли на воспитание мальчика. Муж оставался непреклонным, подал на развод и развелся. Жить они продолжали в одной квартире, но уже как соседи.

Во время беседы она плакала. Дополнительно удалось выяснить, что работала она секретарем у крупного администратора и во многом способствовала продвижению мужа по службе. Интимные отношения для нее большого значения не имели, но и отвращения не вызывали.

Сейчас она хотела, несмотря ни на что, чтобы муж вернулся в семью. В соответствии с принципом амортизации я согласился ей помочь, но спросил, сможет ли она сыграть роль по сценарию, который мы вместе составим. Она дала согласие, и мы начали работать. Прежде всего ей необходимо было понять, что ее разрыв с мужем носил закономерный характер и вытекал из их отношений. Когда он достиг определенного социального статуса, высвободившаяся энергия потребовала применения.

Вполне естественно, что он нашел подругу, которая удовлетворяла эту потребность. Наша героиня была умной женщиной. Она прозрела буквально на глазах. Моментально прекратила плакать, лицо приняло задумчиво-печальное выражение. А самое главное, у нее восстановилось движение в ногах.

Парься и знакомься - игра для знакомств и веселого общения

Она встала и начала ходить по палате. Лежать ей уже стало не нужно — появилось. Мы разработали сценарий, обсудили детали ее поведения. В субботу я отпустил ее в пробный отпуск домой и стал с нетерпением ждать результатов. Он отвечает за работу аппаратуры, хотя за ее работу отвечают все, кроме.

Я обрабатываю данные, которые получают Саша с Валерой. Я постепенно втягиваюсь в работу, и она начинает мне нравиться. У меня появилась пикантная проблема, которую я, по началу, связала со сменой климата. У меня перестали приходить месячные. Что я должна была подумать? Именно это я и подумала!

Доктор-казачка посмотрела меня и, умывая руки под краном, сказала: В такой ситуации лучше сделать аборт. Ты еще молодая, успеешь родить. После 12 недель оперируют только по показаниям.

Вот тебе направления, сдай все анализы. Мне надо сказать об этом Жене. Мне надо в Москву. Шеф в Москву не отпустит, если не рассказать ему все, а я не могу рассказывать все, - размышляла я в смятении.

Утром следующего дня бегу к метеорологам, прошусь в Москву. Оказывается, что они летят как раз. Меня берут, но дают на сборы 20 минут. Поскольку я не знаю, что одеть, то надеваю стройотрядовскую форму, у которой на кармане, на рукаве написано МИФИ. Эти надписи охраняют меня от злых духов и от неудач.

Беру небольшой рюкзак, ссыпаю в него черешню и прибегаю во время. Через 5 часов я уже в Москве. После горных вершин, торжественной тишины, зелени буковых рощ, Москва кажется слишком шумной, пыльной, неопрятной. Я отвыкла от масс спешащих людей. Мне некомфортно в Москве. Я еду на Ленинский проспект, к Жениному дому. Стою, смотрю на его окна, собираюсь с силами. Предстоящий разговор не из легких. Он сажает ее в подъехавшее такси, целует в щеку, машет вслед рукой, и возвращается домой. Меня он не заметил!

Но мифистка я или где? Мне надо ему сказать про то, что со мной произошло, и я это сделаю. Мне очень трудно подняться к нему в квартиру, но я поднимаюсь и звоню. Дверь открывает Маргарита и кричит вглубь квартиры: Вот берите миндальные пирожные, Таня принесла. Рассказывайте как вы там, в вашей обсерватории. Я начинаю рассказывать про новый телескоп с 6 метровым зеркалом, про радиотелескоп, про людей, которые работают в обсерватории, про горы, про станицу.

Отвечаю на все вопросы Маргариты, пока они не исчерпываются. Но Женя берет меня за руку и ведет в свою комнату. Как только он прикасается ко мне, через меня начинает бежать ток, и обручи, сжимавшие мое сердце, лопаются и разрушаются. Мы заходим в комнату, и Женька спрашивает: Сколько у нас времени? Женя, я хочу тебе сказать… - Потом скажешь, - говорит Женька, закрывая мне рот поцелуем.

Ни за что не прощу тебя, - шепчет Женька, вынимая меня из одежды и прижимая к. Я чуть с ума не сошел, а ты мне даже не пишешь. Прикосновение его обнаженного тела обжигает меня, я погружаюсь в горячее розовое облако, в котором мы летим вместе, падаем, а потом опять поднимаемся к небесам. Для меня исчезает пространство и время, и существует только изначальная материя блаженства, в которой мы пребываем вместе, из которой нас вырывает звук будильника.

Звонит будильник, а ведь прошло всего одно мгновение. Потрясенные, мы быстро одеваемся, бежим по улице, спускаемся в метро. Женька ставит меня на ступеньку выше своей, прижимается губами к моему виску и чуть прижимает меня к. Я не шевелюсь, ощущая его губы, мне хочется, чтобы это длилось вечно. Потом мы едем в аэропорт Быково на электричке. Мы сидим рядом, Женя крепко сжимает мою руку, мы соприкасаемся плечами, бедрами.

Люди входят, выходят, садятся рядом с нами. В этой суете я не могу сказать ему, то, что хочу сказать, то, что надо сказать. Практически я уже опаздываю на самолет, мы бежим к служебному входу. У меня есть пропуск, а Женьку не пускают. Он целует меня на прощание, тесно прижимая к себе, но мне надо бежать.

Я прыгаю в самолет в последнюю минуту, дверь сразу закрывается, и наш самолет везут на взлетную полосу. Мне выговаривают за опоздание, хотя я успела. На следующий день шеф вызывает меня к.

Вы же были вчера в Москве, так? Извините, я не успела. Вы обязаны были предупредить. Если в следующий раз вам необходимо будет отлучиться по своим важным делам, - иронически говорит шеф, - вы должны будете поставить в известность ваше руководство, то есть. Возможно, у меня тоже были срочные поручения в Москве. Я думала, что вы ни за что не позволите мне отлучиться в Москву. Объявляю вам устный выговор. Виталий Олегович качает головой и смеется. Я благодарю его не за выговор, конечно, а за то, что, с его согласия я могла бы задержаться в Москве.

Какая же я все-таки глупая, думаю о людях хуже, чем они есть на самом деле. Поскольку я ничего не выяснила в Москве, кроме того, что Женя меня по-прежнему любит, я решаю оставить все как. Пусть все идет, как идет. Я потом что-нибудь классное придумаю. У меня всегда так, я долго думаю над задачей, но решение, которое мне приходит, обычно остроумно и эффективно. По крайней мере, в моем математическом опыте это.

Женя изредка присылает мне телеграммы. В них всего два слова: А потом мне опять нужен допинг в виде двух слов, чтобы мир засиял всеми красками. Я не решаюсь написать Женька о самом главном в моей жизни. Я боюсь, что он испугается. Вообще, в обсерватории работают классные специалисты, ученые европейского уровня.

А еще меня радуют мои растения.